Сердечно-сосудистый год



10 декабря 2014 – 08:00 | Комментарии: 4 | Просмотров: 611

Почему велотренажер лучше модернизации и оптимизации

О здоровье беспокоился Максим ХЛЕБНИКОВ

“В этом году в глобальном рейтинге здравоохранения Россия впервые признана благополучной страной. Это государства, где средняя продолжительность жизни превышает 70 лет. На данный момент этот показатель в России превысил 71 год. Считаю, что у нас есть все основания уже в ближайшей перспективе увеличить среднюю продолжительность жизни до 74 лет, добиться новой качественной динамики в снижении смертности. В этой связи предлагаю объявить 2015 год Национальным годом борьбы с сердечно-сосудистыми заболеваниями, которые являются основной причиной смертности сегодня…”

Так на днях сказал глава государства Владимир Путин, обращаясь к Федеральному Собранию. В Саратове кто-то из чиновников от здравоохранения поспешил с комментарием и назвал следующий год Годом сердечно-сосудистых заболеваний. Очень точная формулировка.

Населять Россию – само по себе поступок. Болеть в России – экстрим, с которым не сравнятся никакие прыжки с моста вниз головой со связанными ногами. Хотя бы потому, что вниз головой человек прыгает по своей воле. Под мостом обычно течет бурная река, поэтому сиганувший с воплем погружается в ледяную воду, и тут крепкая резинка выдергивает экстремала обратно. Он кричит от восторга и какое-то время продолжает болтаться над рекой.

Заболевший зачастую страшится не самого заболевания, а неминуемого и пугающего контакта с отечественной медициной во всех ее проявлениях – от долго едущей без лекарств “Скорой” до максимально уплотненной палаты с дохающими, стонущими и храпящими коллегами по несчастью. Возглас “Я вызываю “Скорую” приводит в чувство быстрее самого мощного лекарства. Нееееееет!!! Мне уже лучше!..

Заболевший зачастую страшится не самого заболевания, а неминуемого и пугающего контакта с отечественной медициной во всех ее проявлениях – от долго едущей без лекарств “Скорой” до максимально уплотненной палаты с дохающими, стонущими и храпящими коллегами по несчастью. Возглас “Я вызываю “Скорую” приводит в чувство быстрее самого мощного лекарства. Нееееееет!!! Мне уже лучше!..

Путин еще добавил, что ООН ошиблась, когда давала прогноз о том, сколько народу будет жить в России в 2013 году. Эксперты ООН занизили цифру на восемь миллионов человек. Абзацем ниже Президент России предложил продлить программу “Доступная среда” до 2020 года.

А я, когда слышу про “Доступную среду”, сразу вспоминаю саратовские пандусы, которых либо нет, либо они под таким углом задраны, что ни один гражданин на инвалидной коляске по ним не взберется. После пандусов мне хочется говорить о состоянии тротуаров, по коим не то что на коляске – здоровыми ногами ходить трудно. Ну кого мы дурим? Какая к черту доступная среда? Для кого? Только для владельцев внедорожников с клиренсом от 20 см и выше.

“…Мы давно этим занимаемся, но по-настоящему страховая медицина так и не заработала“. И это из Послания. Губернатор Павел Ипатов, помнится, тоже искренне недоумевал: почему государство вкладывает в здравоохранение миллиарды, а в деле борьбы с онкологическими заболеваниями показатель улучшается на 0,1%? В первом квартале. Во втором и эта одна десятая растворяется.

Удивление Павла Леонидовича понятно. Он же знает, как лечат в Германии и Франции. Посмотрят в нос, попросят открыть рот, потом глянут на диаграммы – и вот уже диагноз. У нас вроде такие же томографы есть, и вроде тот же результат должен быть. Но каким-то образом выясняется, что на современной технике попросту некому работать. Не обучили вовремя. Может быть, поможет, если провести модернизацию сызнова и закупить другую технику?

Местные жители рассказывают: когда-то их деревня была одним из очагов, неблагополучных по геморрагической лихорадке. Тогда-де завезли сюда гадюк, чтоб они боролись с мышами. В итоге расплодились и те, и другие. Но сыворотки против укуса змей, что здесь случается нередко, в ФАПе нет. Одного укушенного гадюкой мужчину до райцентра еле довезли. Зато оптимизация. И это… как его… улучшение качества жизни.

Модернизация здравоохранения – это как реформа образования. Чем дальше, тем страшнее. Тут разителен и обиден контраст. Для того, кто полечился в немецкой клинике и полежал в одной из саратовских больниц. Иногда ведь не аппаратура требуется, а простое человеческое внимание. Там послеоперационный больной шевельнет рукой во сне в три часа ночи, и к нему спешит дежурный врач. А у нас до утра никто не подойдет. Сестра уснула, а утром она же попросит еще и не закладывать ее, потому что за это могут уволить. (Это все реальные случаи, которых, уверен, каждый может тут рассказать немало.)

Да что медицина – мы много чего не можем сделать по образу и подобию. Все же депутаты и министры бывали за границей. Знают, какие там дороги. Кто-то, наверное, даже интересовался, как это они их делают. Приезжают домой бодрые и полные сил и намерений, но заходит разговор о дорогах – и участники беседы как-то непроизвольно переходят на шепот, потом свертки какие-то друг другу передают, которые не указывают в декларациях…

Не хочу подначивать, но то, что происходит в столице, в Саратове невозможно. В Москве медики вышли на митинг и выразили протест в связи с массовыми сокращениями. В Саратове и сокращения встретят “на ура”. На худой конец – с чувством некоторой обеспокоенности. Что там происходит? Муниципальные больницы передают на баланс области? Замечательно! Но скажут завтра, что муниципальные больницы должны снова стать муниципальными, люди в белых халатах первыми закричат, что это мудрое решение. Те еще софисты. Все что угодно докажут.

Очень сумбурно, но, признаться, накопилось. Говорят, чтобы в селе хоть как-то теплилась жизнь, необходимо обеспечить крестьян магазинами, клубом, медпунктом. Слушайте, я знаю, как обстоят дела в саратовской глуши. В деревне, где наш дачный домик, например, есть ФАП с довольно неплохим набором таблеток. Женщина в белом халате знает, как натираться мазью. Если что, просит обращаться к ней на дом, дает адрес.

Пару раз в месяц сюда приезжает врач широкого профиля, который выслушивает жалобы от населения. Если помощь нужна чуть более технологичная, нежели выписывание пузырька с йодом или горчичников, то приходится ехать в райцентр. Местные жители рассказывают: когда-то их деревня была одним из очагов, неблагополучных по геморрагической лихорадке. Тогда-де завезли сюда гадюк, чтоб они боролись с мышами. В итоге расплодились и те, и другие. Но сыворотки против укуса змей, что здесь случается нередко, в ФАПе нет. Одного укушенного гадюкой мужчину до райцентра еле довезли. Зато оптимизация. И это… как его… улучшение качества жизни.

Нынешняя система управления страной и здравоохранением в частности устроена так, что не только критику, но и комплименты не принимает. Несколько лет назад в семье наших друзей случилась беда – их маленькую дочку искусала бешеная собака. Лица практически не было. Врачи сделали чудо, собрали милую мордашку буквально по кусочкам. Разве это не повод, чтобы воздать должное профессионализму потрясающих специалистов? Не-а. Ведь тогда этот случай нашим властям пришлось бы обнародовать. Бешенство! Огласка на всю страну! Скандал! Не предотвратили! Прошляпили!

Любой врач по секрету, в кулуарах, шепотом про 95% современной медицинской техники скажет, что это прошлый век. Что на Западе давно уже лечат по-другому, мы отстали лет на тридцать-сорок. Почему так? Отчасти потому, что сами врачи много лет выступают за то, чтобы ничего в нашем здравоохранении не менялось. На словах они за современное оборудование и принципиально другой подход к лечению, но в единый день голосования из года в год голосуют за то, чтоб все оставалось, как есть.

Я очень внимательно следил тогда за выступлениями чиновников. Может, сообщат. Предостерегут. Ничего подобного! Поэтому, когда они заявляют, что где-то полыхает эпидемия, а у нас тишина, я не верю. Я знаю, что наши чиновники сделают все, чтобы скрыть информацию, которая может остановить их продвижение по карьерной лестнице.

На мой взгляд, это преступление, длящееся во времени, а вот о масштабах его можно только догадываться. И, по-моему, догадываются об этом очень многие. По крайней мере, в любой слух о легочной чуме или утечке на Балаковской АЭС наш человек верит охотнее, нежели официальным опровержениям.

Больница – место, где одни люди пользуются беспомощностью других и говорят им страшные вещи, не ободряющие, а именно страшные. Мол, очень даже может с вами вот такое приключиться. После этих слов вы седеете, а врач, довольный произведенным эффектом, добавляет, что вероятность этого ничтожно мала, но он обязан был предупредить. По-моему, это садизм. Если в объявленный Год будут бороться с ним, то проценты наверняка удастся поправить. Но меня терзают смутные сомнения, что этого не произойдет.

Примерно то же изредка происходит в нашей полиции. В конце концов, мысль использовать пустую бутылку из-под шампанского пришла в голову именно копам. Они же власть. Вот в библиотеках такого не бывает. Что может сделать человек, получающий два двадцать, тому, кто зарабатывает рупь семьдесят? Что за каверзу устроит читателю? Вместо Носова подсунет Ницше?

Любой врач по секрету, в кулуарах, шепотом про 95% современной медицинской техники скажет, что это прошлый век. Что на Западе давно уже лечат по-другому, мы отстали лет на тридцать-сорок. Почему так? Отчасти потому, что сами врачи много лет выступают за то, чтобы ничего в нашем здравоохранении не менялось. На словах они за современное оборудование и принципиально другой подход к лечению, но в единый день голосования из года в год голосуют за то, чтоб все оставалось, как есть. При этом они не любят, когда об них вытирают ноги, но что еще делать с теми, кто ведет себя, как тряпка!

В стране объявляют Год борьбы с сердечно-сосудистыми заболеваниями, но по всей России идут процессы, заставляющие опытных специалистов задыхаться от возмущения. Слишком много развелось административных работников? Но странно, что факты необоснованного раздутия штатов стали возмущать только теперь, когда возникла острая необходимость считать каждую копейку и, как говорила одна городская чиновница от медицины, “вести учет бензина”. Но почему раньше не считали и не вели?

Короче, к чему я все это. Состояние нашего здравоохранения – лучшая рекомендация к занятиям спортом. Поеду и я на велотренажере прокачусь. Чтоб потом за сердце не хвататься.